Сергей Сорока: о защите растений, экономике и новых вызовах для белорусского АПК

Александр Ращупкин

В этом году нашему Институту защиты растений исполнилось 45 лет. На научной конференции, приуроченной к этой дате, ученые из разных стран обсуждали самые острые проблемы современного сельского хозяйства. Сегодня об актуальных тенденциях в сфере защиты растений мы беседуем с директором института кандидатом сельскохозяйственных наук Сергеем Сорокой.

О засоренных полях

— Прошлогодняя засуха ударила по платежеспособности многих хозяйств. В итоге в новом сезоне многие экономили на всем, включая средства защиты. Засоренность посевов в этом году — следствие недостатка гербицидов?

— Дело не только в гербицидах, которые хозяйства купили или не купили. На эффективность препаратов снова повлияла сухая погода. Растение, защищаясь от засухи, увеличивает восковой налет на поверхности листьев. В результате многие гербициды в этом году слабо сработали, не проникнув в растения. Мы рекомендовали агрономическим службам проводить обработки утром или вечером, когда есть роса. Ведь нередко можно наблюдать, что растение к концу дня теряет тургор, а утром выглядит уже нормально, потому что впитало влагу из росы.

Еще один фактор: специалисты хозяйств не всегда выбирали препараты, способные решить их проблемы. Нередко более дешевый гербицид не контролирует часть сорняков, и об этом четко сказано в реестре. Надо понимать, что дешевый аналог препарата, хорошо известного на мировом рынке, может уступать по эффективности оригиналу, потому что одинаковое действующее вещество — это еще не все. Полный состав оригинального препарата обычно хранится производителем в секрете. Есть такие, в составе которых более 10 компонентов и все они влияют на эффективность препарата.

— Недоработки с химией можно компенсировать агротехническими методами?

— Пытаясь сэкономить на топливе, многие хозяйства, наоборот, ограничиваются минимальной обработкой почвы, и это лишь усугубляет фитосанитарную ситуацию. Кто-то пытается сэкономить на лущении почвы, не пашет. В итоге некоторые многолетние сорняки чувствуют себя комфортно. Минимальная обработка проникает в почву на глубину до 10 см, а тот же пырей занимает весь пахотный горизонт. Получается, что его там не только не побеспокоили, но еще и обеспечили питательными веществами.

О науке и реалиях производства

— Выходит, производители принимают решения, исходя из сиюминутных экономических потребностей и не следуя научным рекомендациям?

— Исходя из фитосанитарной ситуации и состояния экономики, мы просчитали, что при средней урожайности зерновых по Беларуси 30–40 ц/га на каждый рубль, вложенный в минеральное питание, нужно затратить 0,4–0,5 руб. на защиту. Иначе от этих удобрений не стоит ждать отдачи. Но производители не соблюдают это соотношение, и республика недополучает 20–30% урожая.

Мы убеждаем производителей, что нужен севооборот. Разумное сочетание культур решает проблемы с рядом болезней и вредителей. Но разве все его неукоснительно соблюдают? Мы говорим: нужно удобрения вносить вовремя, четко и лучше комплексные. Но нерадивому хозяйственнику все равно: разбрасывал фосфор — и дальше буду. Потому что для внедрения новых технологий надо двигаться вперед, например покупать новую технику для внесения комплексных удобрений. Так же обстоят дела и с приобретением хороших комбайнов, позволяющих снизить потери при уборке. Вот и получают такие хозяйства нерентабельный урожай.

— Фермеры более прогрессивны в технологических вопросах?

— Фермеры ищут рынок. Им невыгодно заниматься зерном, потому что в конкуренции со всей страной они проиграют. Поэтому КФХ ищут новые востребованные культуры. Присматриваются к импорту и пытаются заместить эту продукцию. Кстати, многие фермеры на фоне развития агротуризма занялись экологическим производством. Но ведь далеко не все культуры можно возделывать без применения пестицидов.

— Например?

— Абсолютно недопустимо, чтобы микотоксины с молоком или растительными составляющими попадали в детское питание. Точно так же и с продовольственной пшеницей. Другой наглядный пример — пиво. Если пивоваренный ячмень в наших условиях дважды не обработать от болезней, разовьются грибки и микотоксины повлияют на качество напитка. А грибки увеличивают гашинг пива (эффект фонтанирования). Без пестицидов можно возделывать, скажем, овощи, но опять же не на постоянных участках — нужен хотя бы оборот культур.

К слову, микотоксины для человека опаснее пестицидов в 40 раз. Это яд, который не выводится почками. Я, кстати, убежден, что и корма для сельскохозяйственных животных следует готовить, подвергать температурной обработке: при прогреве до 100 °С микотоксины, имеющие белковую структуру, разрушаются.

О трансгенных технологиях

— Как вы оцениваете будущее трансгенных технологий в сельском хозяйстве?

— Я считаю, что мы еще не до конца исчерпали возможности химического метода защиты растений. Трансгенные растения — один из способов монополизации рынка семян, подобный тому, как гибриды вытесняют способные к размножению сорта. Для защиты трансгенной сои, устойчивой к глифосатам, нужно вложить не более 50 долларов на гектар, в то время как полная технология защиты обычной сои будет стоить все 120. Эта разница выливается в огромные прибыли.

Чего все боятся? Во-первых, неизвестных отдаленных последствий использования ГМО. Во-вторых, возникновения новых вредоносных объектов, устойчивых теперь уже к самым сильным в мире пестицидам, что вполне может стать результатом применения одних и тех же средств защиты на одних и тех же культурах.

И все же научные разработки в этой сфере продолжатся, и их результаты будут внедряться в различных отраслях производства. Например, сегодня Индия широко выращивает трансгенный лен и успешно экспортирует льняную продукцию. В мире становится все больше больных сахарным диабетом, а ведь синтетический инсулин — это генетически модифицированный продукт. В виноделии тоже используются трансгенные технологии: чтобы сохранить стабильное брожение дорогих сортов вина, нужны однотипные бактерии, которыми можно управлять. Да и в дрожжевом производстве используются ГМО.

О новых угрозах белорусскому АПК

— Климат в Беларуси заметно меняется. Появились ли в связи с этим новые болезни и вредители?

— Меняется не только климат, но и структура сельского хозяйства — и вредоносные объекты вместе с ними. С потеплением климата станет меньше грибковых болезней, но и в лесах станет меньше грибов. Возрастет численность вредителей.

Например, в этом году неожиданно проявилась капустная моль. С одной стороны, сложились подходящие погодные условия. А с другой — есть еще один фактор. Там, где хорошо перезимовал рапс, успешно перезимовала и моль, потому что в ее рацион питания входят все крестоцветные. В итоге на поздних посевах ярового рапса пришлось срочно делать дополнительные обработки, и не все хозяйства успели их провести. А капустная моль быстро размножается: пять дней — и новое поколение!

Иногда к нам приходят нежданные гости из зоны, пострадавшей от аварии на Чернобыльской АЭС. Пять лет назад мы разбирались с оленкой мохнатой. Прежде всего она повреждала растения личных хозяйств, расположенных рядом с зоной. Оленка ест цветы — почти все, кроме красных тюльпанов (при этом желтые сорта ест). Если рапс мы обработали и убили вредителя, то в частном секторе бороться с ним не представляется возможным. Оленка мохнатая поела на частных подворьях все плодовые деревья.

Или, например, подгрызающие совки. Они накапливаются в почве, но погибают после того, как поедят обработанных семян, причем стандартного протравливания недостаточно, нужно добавлять еще один препарат — инсектицид. Это дороже, зато можно не беспокоиться об урожае. Тот, кто дополнительно не обработал семена, однажды утром может обнаружить, что на участке уже ничего не растет, т. к. совки питаются ночью. И бороться с ними тоже нужно ночью. Мы определили регионы на юге Беларуси, где появление этих совок возможно, и хотим, чтобы там была организована обработка семян. Ведь это легче, чем потом ночью ездить по полю с опрыскивателем.

Раньше у нас и кукурузный мотылек был редкостью. Он живет в почве, окукливается, зимует, на следующий год из почвы выходит бабочка и в растения кукурузы, которые к тому времени достигают метровой высоты, откладывает яйца. Через 10 дней появляются личинки, которые едят органы кукурузы, но больше всего — стебель. Выходя из стебля, личинка прогрызает отверстие, и растение в этом месте ломается. Упавшие початки кукурузы комбайн поднять не может, потери урожая достигают 50 %. А если это семеноводческий посев, то сбор зерна с поля может быть вообще мизерным.

Обработку против кукурузного мотылька нужно проводить в четко определенное время: когда из яиц вышли личинки. Сама бабочка неуязвима, яйца тоже защищены. Но к моменту появления личинок растения кукурузы уже высокие, требуются опрыскиватели с высоким клиренсом или авиация.

Кукурузный мотылек начал распространяться по Гомельской и Брестской областям, а нынче появился и в Могилевской. Он зимует в растительных остатках (в стебле) или неглубоко в почве, и если поле не запахать, а обойтись дискованием, то для него складываются комфортные условия. Вспашка же закидывает куколку глубоко, и около 70 % бабочек потом не может выбраться на поверхность.

Среди новых угроз стоит отметить овсюг обыкновенный, стеблевую и желтую ржавчину. В советское время из южных республик, где распространен овсюг, к нам привозили семена люцерны. И когда овсюг всходил в посевах, большинство ученых считало, что для Беларуси это неперспективный сорняк: он не сможет перезимовать. Но со временем овсюг приспособился, стал перезимовывать и прорастать в посевах культурных растений — сначала в Прибалтике, а потом и у нас. Обычно мы озимые пропалываем осенью, а овсюг всходит весной, причем довольно поздно. У него есть три уникальных свойства. Во-первых, во время уборки, как только комбайн задевает растение овсюга, его семена падают в почву, не попадая под очистку. Во-вторых, они хранятся в почве пять лет. В-третьих, в отличие от других растений, они всходят с высоты всего пахотного горизонта — даже если будут запаханы на 20 см. Когда овсюг всходит, озимые находятся в фазе выхода в трубку и в посеве образуется много свободного пространства. Овсюг догоняет культуру и вырастает выше нее. Когда приходит пора уборки, семена снова осыпаются комбайном.

Этот сорняк стал проблемой уже в 30 районах Беларуси. Для борьбы с ним есть препараты, но это делает защиту дороже на 10–20 долларов на гектар.

Интересно, что распространению овсюга способствует закатка кормов в рулоны. В рулоны он попадает вместе с кормами и дозревает во время хранения. Затем поедается скотом, половина семян проходит через пищевой тракт животного в целости и сохранности. Куда потом вносят эту органику? На новые поля!

Стеблевая ржавчина зерновых по сути напоминает стеблевую форму мучнистой росы. Но если с мучнистой росой бороться несложно (она не разрушает листовую пластинку, и препарат легко снимает ее налет), то нанести фунгицид на стебель очень трудно. Однако бороться с ржавчиной все равно нужно: если вовремя не вмешаться, она способна за 5–10 дней полностью уничтожить урожай.

Что касается спорыньи, то год сухой, и спорынья проявилась в малой степени. Проблемы с ней обычно наблюдаются там, где не проводятся полноценно агротехнические мероприятия. Пораженный колос падает на поверхность почвы, и если рожок спорыньи заделать на глубину более 6 см, то она не даст потомства. Здесь опять играет негативную роль минимальная обработка почвы — по-прежнему есть районы, которым трудно сдать продукцию на продовольственное зерно, особенно рожь.

Можно ли искоренить спорынью в принципе? На 100 % — нет. Но есть несколько методов, которые помогают уменьшить размер проблемы до приемлемых значений: жесткий химический пресс, протравливание семян, вспашка участков, на которых возделывались зараженные культуры. Кроме того, есть специальная технология переборки зерна для исключения рожков спорыньи на сепараторах с фотоэлементами. Надо тщательно бороться с пыреем, который тоже является источником распространения спорыньи.

Решают проблему спорыньи и переходящие посевные фонды. Если использовать для посева урожай озимых прошлого года, то в этих партиях семян рожки спорыньи на 60–70 % погибают. Переходящие фонды сохраняют высокую всхожесть и могут выручить хозяйство в годы слабого урожая семян вследствие плохой перезимовки или засухи.

Интересно, что в Германии, Франции есть хозяйства, занимающиеся производством спорыньи для нужд фармацевтики. На этих участках искусственно увеличивают зараженность колосьев. Я был в таком хозяйстве. Там соблюдается определенная изоляция, дистанция от сельскохозяйственных посевов, уровень распространения болезни регулируют фунгицидом. Вещества, выделяемые из спорыньи, используют для изготовления лекарств, например от проказы.

 

Полностью интервью. можно прочесть в печатной версии журнала «Белорусское сельское хозяйство»

Другие интервью
Комментарии
Войти как